В приключенческом кино, где столько всего наворочено, хотелось бы ставок
по-крупному: если не свобода народа и мир во всем мире, то на худой конец –
счастье влюбленных или выкуп дорогого человека из лап смерти. А без этого
получается цирк ради...
Нет, это не Рио-де-Жанейро. Это беспощадная российская кинопровинция, и получить
удовольствие от путешествия в нее смогут только ярые фанаты Сергея Витальевича
Безрукова. Они видали и не такое.
Естественный, как собака, вообще не умеющий фальшивить и драматически пыхтеть
перед камерой, Кологривый держит эту картину, — он идеальный Емеля, которому
остается только подобрать достойных партнеров. И с ними тоже все в порядке.
Как ни удивительно, самое слабое место "72 метров" — это предмет
отдельной гордости авторов, а именно музыка легендарного Эннио Морикконе. Даже
если она специально свеженаписана, а не вытащена из композиторских запасников,
она тут чужеродна.
В приключенческом кино, где столько всего наворочено, хотелось бы ставок
по-крупному: если не свобода народа и мир во всем мире, то на худой конец –
счастье влюбленных или выкуп дорогого человека из лап смерти. А без этого
получается цирк ради...
Нет, это не Рио-де-Жанейро. Это беспощадная российская кинопровинция, и получить
удовольствие от путешествия в нее смогут только ярые фанаты Сергея Витальевича
Безрукова. Они видали и не такое.
Естественный, как собака, вообще не умеющий фальшивить и драматически пыхтеть
перед камерой, Кологривый держит эту картину, — он идеальный Емеля, которому
остается только подобрать достойных партнеров. И с ними тоже все в порядке.
Как ни удивительно, самое слабое место "72 метров" — это предмет
отдельной гордости авторов, а именно музыка легендарного Эннио Морикконе. Даже
если она специально свеженаписана, а не вытащена из композиторских запасников,
она тут чужеродна.